Иранский тупик

Война с Ираном обнажила пределы американской силы: ни победить, ни уйти – и каждая следующая пауза делает выход дороже.

Мир сегодня похож на двойной маятник. В теории хаоса он служит классической моделью детерминированной непредсказуемости: каждое плечо следует своей логике, но система в целом не поддаётся прогнозу. Одно плечо – Трамп, который четырежды откладывал удар, имея за спиной две военные операции против Ирана без стратегического результата. Другое – Нетаньяху, который четырежды требовал его нанести, поскольку ни в одной из них стратегические цели Израиля достигнуты не были. Вместе они создают траекторию, которую не может просчитать ни Тегеран, ни Москва, ни Пекин. И – в отличие от обычного маятника – эта система не знает точки равновесия. Не метафора – физика.

Было ли такое раньше? С некоторой натяжкой можно сказать – да. Линдон Джонсон останавливал бомбардировки Вьетнама как дипломатический жест – сигнал готовности к переговорам, который Ханой раз за разом игнорировал. Ричард Никсон осенью 1969 года поднял B-52 с ядерным оружием над Арктикой и выдвинул авианосцы в Тихий океан демонстрируя "теорию безумца", призванную убедить противника, что президент США способен на всё. Ханой не поверил. Идея провалилась.

23 марта Трамп дал Ирану пять дней. 26 марта – ещё десять. 21 апреля – отсрочку по просьбе Пакистана. Теперь – снова пауза, на этот раз по просьбе Катара, Саудовской Аравии и ОАЭ. Четвёртый перенос. Президент США постит картинки бомбардировщиков B-2 и пишет, что "часы тикают". Иран через посла в Москве отвечает афористично: мы готовы и воевать, и договариваться – но не под диктат. Трамп оказался в ситуации, где любое движение ведёт к потерям. Повышение ставок – экономический коллапс. Понижение – политическое унижение. Это не провал стратегии, а система, в которой каждый игрок следует своей логике, но результирующую траекторию не контролирует никто. Трамп не проиграл партию. Он просто играет в игру, у которой нет выигрышного финала по определению.

Война, которая не сработала

США начали эту войну с одной декларируемой целью – не допустить ядерного Ирана. Результат противоположный. Разведка США оценивает, что на полное восстановление иранского военного потенциала уйдут месяцы, а не годы. Уже сейчас Иран откопал 90% подземных туннелей и вернул в строй 70% пусковых установок. Тридцать из тридцати трёх ракетных комплексов у Ормузского пролива снова боеготовы. Производство дронов не останавливалось – за время перемирия Тегеран нарастил мощности. Китай, невзирая на блокаду, продолжает передавать Ирану компоненты для ракет и беспилотников.

Режим, который Белый дом рассчитывал опрокинуть ударами, получил то, что авторитарным системам нужнее всего: внешнего врага. Посол Джалали: "Такой сплочённости иранского народа я на протяжении нашей истории не помню". Но сплочённость перед внешней угрозой не равна внутреннему единству. Фракция Paydari – "суперреволюционеры" – критикует переговорщиков как слишком мягких. Командующий КСИР Ахмад Вахиди и "непримиримые" диктуют максимально жёсткую линию. Под бомбами тандем власти и народа крепнет – но внутри этого тандема идёт своя война за условия капитуляции, которой быть не должно. В стране дефицит психотропных препаратов, агитация за экономию воды и пластика. Но протесты не переросли в восстание. По данным правозащитных организаций, погибли более 3600 мирных иранцев – и это укрепило, а не подорвало поддержку режима. Он выстоял не вопреки своей теологической конструкции, – а благодаря ей. Велайят-э факих, построенный на еретическом иджтихаде Хомейни, создал именно то, чего не хватает саудовским монархиям: тандем власти и народа, скреплённый идентичностью, а не сервисным контрактом. Под бомбами этот тандем только крепнет. Так государственно-частное партнёрство с уммой превратилось в сервитут: народ не клиент режима – он его заложник и опора одновременно.

По ту сторону фронта война тоже стала ощутимой. В Ливане ЦАХАЛ наносит до 85 ударов в день. Среди погибших – израильские офицеры, включая командиров батальонного звена. Израиль уже развернул системы ПВО в ОАЭ и поддерживает авиабазы в Ираке. Война давно вышла за рамки прямого столкновения.

Цена паузы

Стратегические нефтяные резервы (SPR) США за одну неделю сократились на 8,6 миллиона баррелей – максимальное недельное падение с 1980-х годов. Коммерческие запасы бензина – на минимуме с 2014 года. Прямые военные расходы превысили 29 миллиардов долларов, оценки Пентагона по полным затратам – до одного триллиона. Быстро пополнить SPR невозможно: это займёт месяцы. По оценке ВТО, рост мировой товарной торговли замедлится с 4,6% в 2025 году до 1,9% в 2026-м, а при сохранении высоких цен на энергоносители – до 1,4%. ЮНКТАД прогнозирует ещё более резкое торможение – до 1,5-2,5% роста в 2026 году против 4,7% в 2025-м. Это бьёт по Китаю, по Европе, по всем странам.

Побочный эффект: рубль укрепился до 70 за доллар – следствие высоких нефтяных цен из-за закрытого Ормуза. Аналитики ожидают ослабления до 85 к концу года, если пролив откроется и нефть скорректируется. Вашингтон этой механики не просчитал.

Однако главная угроза для Трампа – не только падающий SPR, но и разваливающийся консенсус внутри его собственной администрации.

Разлом внутри Вашингтона

Дж. Д. Вэнс и Стив Уиткофф ведут переговорный трек и несут ответственность за его результат. Помпео и ряд советников настаивают на продолжении ударов. В Конгрессе сенаторы Грэм и Уикер публично выступают против любой сделки, которая оставит иранский ядерный потенциал нетронутым. Трамп слушает всех – и принимает решения в одиночку, как умеет только он сам. То есть – не слушая никого.

Именно это описал посол Джалали: "Когда мы передали американцам свои предложения, они сказали, что им нужна неделя. Не прошло двух часов, как Трамп публично заявил, что они им не подходят".

Нетаньяху давит на Трампа. Израильская разведка оценивает потенциал Ирана в 300 пусковых установок, способных достичь израильской территории. Любое перемирие, фиксирующее этот статус-кво, для Тель-Авива неприемлемо. Но, по данным CNN, Трамп в частном разговоре сказал о Нетаньяху: "Он будет делать то, что я хочу". Ключевая сцена: не Нетаньяху ведёт Трампа – Трамп ведёт Нетаньяху. Просто пока не решил куда. Это не в первый раз, но Израиль пока терпит.

А Катар, Саудовская Аравия и ОАЭ просили отсрочку не из симпатии к Тегерану (Трамп позвонил не только их лидерам, а еще в Амман, Каир, Исламабад, в Тель-Авив – отдельно, что несколько унизительно). Дроны атаковали АЭС "Барака" в ОАЭ. Проиранские парамилитари наносят удары по региональной инфраструктуре. Монархии Залива – не сторонние наблюдатели, они мишени. Пауза им нужна, чтобы не стать следующим полем боя. Именно в Дохе живут лидеры ХАМАС, и именно Доха выступает посредником – положение, требующее балансирования между всеми сторонами одновременно.

Пакистан, Ормуз и статус переговоров

Единственный действующий переговорный канал – через Пакистан. Но и ему не ясно – а кто главный в Иране? С кем вообще-то идут переговоры? Исламабад принял Вэнса, принял делегацию Галибафа. Джалали подтвердил: именно через Исламабад идёт вся коммуникация после срыва Женевы. До этого ключевую роль играл Оман – первый раунд переговоров в 2025 году вёлся через Маскат и был прерван израильскими ударами за день до встречи. Так страны, которых принято считать периферией, оказались незаменимыми посредниками.

На столе переговоров – "письмо о намерениях": предварительное соглашение, фиксирующее паузу, открытие Ормуза и отсрочку ядерных переговоров на 30-60 дней. Для Трампа это решает немедленную экономическую проблему. Для Ирана – закрепляет новый статус-кво без окончательных уступок. Для Нетаньяху – катастрофа.

Соглашение не достигнуто. CENTCOM сообщает о более чем 100 судах, завёрнутых за время блокады – на фоне 33 пропущенных за сутки по разрешениям КСИР. Иранская сторона говорит о 14 спорных пунктах. Трамп повторяет "хорошие сделки". Переговоры идут – и не идут одновременно.

По словам посла, Иран рассчитывает на совместный с Оманом режим управления Ормузским проливом с взиманием платы за проход. Официального подтверждения из Маската пока нет. Но бесплатного прохода больше не будет – это уже не обсуждается.

Джалали передал России прямое послание. Уиткофф и Кушнер – те же люди, которые вели переговоры с Ираном – теперь работают с Россией по Украине. Иран дважды договаривался через посредников. Оба раза удары следовали накануне встреч: за день до Маската, накануне Женевы. "Иран и Россия должны проявлять максимальную осторожность" – это не дипломатическая формула. Это разведывательная оценка, переданная через "Коммерсант".

Три сценария

На ближайшие недели вырисовываются три варианта.

1. Подписание "письма о намерениях". В регионе дежурят два авианосца – USS Abraham Lincoln и USS George H.W. Bush – и около 50 000 военнослужащих США. Инфраструктура для удара готова, но Трамп выбирает экономическую передышку. Объявляет победу. Нетаньяху злится, но подчиняется. Главный вопрос – по урану – откладывается на 30-60 дней – то есть никуда не исчезает.

2. Срыв перемирия и возобновление ограниченных ударов. Переговоры заходят в тупик по одному из 14 пунктов. Трамп выбирает демонстрацию силы перед промежуточным избирательным циклом. Авианосцы в готовности. Иран отвечает полным закрытием пролива. SPR продолжает падать.

3. Очередной перенос. Статус-кво остается, Иран восстанавливается. Экономическое давление на США нарастает. А Трамп ищет новый предлог для паузы.

Могут ли все три сценария сработать одновременно?

Формально – нет. Сценарии вроде взаимоисключающие. Но по факту – да: Трамп способен одновременно вести переговоры, держать авианосцы и не принимать решения. Это не стратегия трёх треков.

Это отсутствие стратегии, которое только выглядит как многовекторность.

Иран это видит. И использует, как в свое время использовал Вьетнам, и тоже против США.

Иран вряд ли капитулирует. Режим пережил убийство рахбара, сохранил военный потенциал и закрепил контроль над Ормузом, собирает харадж и грозит подорвать подводную инфраструктуру в Заливе.

У Трампа больше нет хороших вариантов – только выбор между плохим и очень плохим. Но не он, а Путин – архитектор управляемого хаоса. Затяжной конфликт без победителя, переговоры без результата, союзники в панике – это не побочный эффект его стратегии, а конечный продукт. Двойной маятник Трамп-Нетаньяху работает по той же логике, что Минск, Астана, Стамбул: процесс важнее исхода, истощение важнее победы. Кремль эту механику не изобрёл – но довёл до совершенства. И пока маятник раскачивается, Россия получает дорогую нефть, слабое внимание Вашингтона к Украине и подтверждение своего главного тезиса:

Запад не способен доводить дело до конца – в Корее, Вьетнаме, Афганистане, Ираке... А теперь и в Иране?

Поэтому Тегеран готов ждать, а Трамп – нет.

Но вынужден.

Аарон Леа, Борух Таскин